Все, что есть в Божьем мире можно условно разделить на две большие части – видимую и невидимую. Это ясно большинству трезвых людей и без меня. Считая себя специалистом в области видимого (прежде всего на основании того, что вижу я пока еще очень хорошо) не могу умолчать о своей убежденности в неразрывной связи между этими двумя взаимопроникающими сферами. Поэтому не представляю себе искусство рисования без учета невидимой стороны изображаемого предмета или явления. В любом случае, художник должен задумываться о том, что он рисует (и нужно ли это рисовать?), и о том, как он это делает, то есть – какой графический (изобразительный) язык он использует для проявления той или иной скрытой невидимой части изображаемого. Ведь именно здесь, похоже, и таится истинный смысл всей этой возни с кисточками, красками и всем остальным арсеналом средств изобразительного искусства.